Лена кузмина тамбов 24 года рыбы знакомства

Развод Владимира Кузьмина: Жена допекла артиста мистикой и вегетарианством

с позднесимволистскими поэтами — Михаилом Кузминым, Сергеем В конце года Мандельштам поселился в Петрограде, где . еще поездка в большой колхоз и знакомство с одним из воронеж .. Page 24 ность и рассеянность — увертки лирической лени».1 И горящей рыбой мещет. эмоционалистов (на примере лирики М. Кузмина, А. Радловой, берлинского Сецессиона в апреле-сентябре го года. .. содержавшие ценные сведения о знакомстве читателей с немецким Исследователю подчеркивает, что экспрессионизм – это «выражение А рыба бьет. А близкое, уже более интимное знакомство с лирикой Бродского началось с в исполнении под гитару, — это "Пилигримы" [С/I], "Ни страны, что три года назад я написал стихотворение, посвященное Бродскому, вся .. года исполнилось 64 года со дня смерти Михаила Алексеевича Кузмина.

Конечно, нужно быть внимательней; мыло — это, конечно, пустяки, но Ирен все видит, и нужно угадывать ее волю. Нужно направить свои мысли и сердце к одному, и тогда все будет понятно. Нужно лишиться своей воли, чтобы взять в себя волю другого, того, кого любишь. Ты не можешь себе представить, девушка, какая это радость. Голос госпожи Ламбер звучал взволнованно и убедительно, ее большие белесоватые глаза посинели, и все лицо сразу помолодело, как тогда на вокзале. Катенька смотрела на нее с удивлением, потом вдруг поцеловала ее в губы, произнеся: А мыло я сегодня куплю.

V При ближайшем рассмотрении, конечно, можно было заметить разницу в девицах Ламбер; не считая того, что одна из них была вдова, а не девица, Елене Артуровне было сорок пять лет, между тем как ее сестре Софье едва минуло тридцать шесть. Елена Артуровна отличалась странным свойством вдруг молодеть лет на пятнадцать и делаться точно похожей на покойную Прозорову; ее белесоватые глаза голубели, широкое лицо теряло свою одутловатость, и тогда можно было вообразить, что у нее могла быть сестра смелая, прямая, энергичная, не без причуд, но с широким сердцем, какою встретил Ирину Павел Ильич в своих заграничных скитаниях.

И чаще всего это бывало в минуты сильного воодушевления, когда Елена Артуровна вспоминала о сестре; притом ее голос был так похож на голос той, что, закрыв глаза, можно было подумать, что Ирина Артуровна не уходила в другой мир, а продолжает сидеть за обеденным столом, наблюдать своих детей и весело вести домашнюю, полную смысла и радости жизнь, так что особенно убедительно и странно звучали в ее устах такие фразы, как: Она говорила это часто и так просто, что действительно могло показаться, что откуда-то доносится голос самой матери, подтверждающей свое таинственное присутствие.

Обе сестры расположились по своему желанию в двух небольших комнатах на антресолях, оставшихся от людских, в одну из которых вела лестница прямо из кабинета Павла Ильича. В определенные часы обе Ламбер, переглянувшись друг с другом, неизменно удалялись в свои каморки, и неизвестно, что там делали. Возвращались они минут через двадцать с еще более стоячим взглядом белесоватых глаз, ослабевшими губами и с очевидной разбитостью во всей фигуре. В такие минуты они были молчаливы, и когда начинали говорить, то голосами слабыми, доносившимися будто из-под воды.

Катеньке всегда были непереносимы эти минуты, а когда присутствовал Сережа, то он просто злился и пожимал плечами. Не раз сестра ему говорила: А если мама нас и слышит, то почему одни вы это знаете?

Разве мы не больше вашего знали, любили и жили с ней? Я боюсь, что это сильно влияет на отца. Действительно, ничто не указывало на скорый отъезд сестер Ламбер, так же как далеко не очевидны были причины их приезда. Так изо дня в день. Впрочем, некоторая эволюция все же совершалась в доме.

Иногда Софья или Елена Артуровны заявляли даже не о том, что Ирина любила то-то и то-то, но что Ирина любила бы, хотела бы, предпочла.

Второю переменою было то, что часто по вечерам или, если хотите, по ночам скрипела дверь в покойчике Софьи Артуровны, а она спускалась по внутренней лестнице прямо в кабинет Павла Ильича для продолжительных бесед, назидательных и волнующих.

В самом факте бесед не было, конечно, ничего особенного, но вдруг за одним из завтраков Павел Ильич, обратясь к Сереже, сказал: Сережа густо покраснел и промолвил: Обе сестры Ламбер всплеснули руками, а Павел Ильич, нахмурившись, сказал твердо: Сережа долго смотрел на отца, наконец, пожав плечами, ответил: Елена Артуровна схватила ее за руку и воскликнула: Обе Ламбер закивали укоризненно головами и произнесли обе разом, нараспев: Такой молодой и такой безверный.

Но Сережа едва ли слышал это замечание, потому что, хлопнув дверью, он уже вышел из комнаты. VI Катенька была несколько сердита на теток, не столько за то, что услали Сережу, сколько за странное и непонятное влияние их на отца. Притом ей было неприятно, что сестры Ламбер взяли как бы монополию на память ее покойной матери. При их приезде она относилась к ним скорее как благосклонная наблюдательница, но после истории с Сережей это отношение стало походить более на отношение подозрительного шпиона.

От ее недоверчивого и внимательного взгляда не ускользало ни одно слово, ни одно движение как теток, так и отца, особенно если они касались покойной матери.

ИСТОРИЯ ХАТУНСКОЙ ВОЛОСТИ Серпуховского уезда

Очевидно, эта наблюдательная позиция в свою очередь не укрылась от глаз сестер Ламбер, потому что однажды после завтрака Елена Артуровна отозвала Катю и, обняв ее за талию, сказала: Елена Артуровна улыбнулась и ответила: Катя хотела было возражать, но Елена, крепче обняв ее, продолжала: Но если бы ты хоть минутку подумала благоразумно, тебе стало бы ясно, как это ненужно, именно ненужно!.

Ты думаешь, что мы не имеем права считать Ирину более близкой нам, чем тебе, твоему отцу и брату? Конечно, мы очень долго не видались с сестрой, но это нисколько не уменьшает силы наших чувств. И потом — это главное — есть люди, которым воля и желание ушедших яснее видны и чувствительнее, нежели другим, хотя бы эти последние и были связаны узами ближайшего родства и самой подлинной любовью.

Это совсем особенный дар, особая благодать, которая, конечно, посылается помимо нашей воли, но которую удерживать, укреплять и развивать всецело зависит от нас самих. Ты понимаешь, что я говорю? Екатерине Павловне было как-то странно и неловко слушать эти объяснения; потому она ответила неохотно и не глядя на собеседницу: Или ты считаешь себя и тетю Софи именно этими особенными людьми? Тут легко ошибиться и счесть себя за то, чем считаться не можешь. Глаза Елены Артуровны поголубели, щеки покрылись румянцем, и она стала выкликать довольно громко, несмотря на то, что в соседней комнате лакей убирал со стола: И притом это вовсе не такое легкое и радостное свойство, как ты можешь думать!

Как всякая благодать, эта имеет свои незабываемые радости и свои тяжести, очень большие. Это дает права, но налагает и обязанности. И вот наша обязанность именно в том и заключается, чтобы передавать и истолковывать твоему отцу желания умершей, так как умершие имеют желания, имеют волю и даже капризы, которые нам кажутся иногда необъяснимыми, оттого что мы гораздо меньше знаем, чем. Эта обязанность священна, и бежать ее значило бы быть трусом… Елена Артуровна, как мы уже сказали, говорила громко, и ее возбужденное состояние производило на Катеньку тягостное и жалкое впечатление.

Ей казалось, что еще минута — и с тетей Еленой сделается припадок. Потому она сама обняла узкие плечи госпожи Ламбер и сказала ласково: Что я могу иметь против тебя и тети Софи?

Вы сестры моей матери, и потому я вас люблю. Поступки отца иногда кажутся мне необъяснимыми, но и за это я не могу сердиться на. То, что ты мне говорила, мне совершенно чуждо, потому что меня нисколько не интересуют метафизические и философские тонкости. Ты прости, что я об этом говорю, но ты сама вызвала этот разговор. Я верю в Бога, люблю иногда ходить в церковь, но дальше этого я не иду, потому что идти дальше мне кажется очень ответственным и неприятным. Я верю, что дух бессмертен, но желаний моей покойной матери я знать не могу и не желаю, потому что боюсь непоправимых ошибок и печальных искушений.

Когда Катенька смолкла, Елена Артуровна совершенно неожиданно сказала ей: При этих словах она так смешно, по-детски сморщила лицо, что Катенька невольно улыбнулась и спросила весело: Потом она вздохнула и прибавила: Катя снова улыбнулась и промолвила: И потом, разве ты что-нибудь понимаешь в сердечных делах? Та пропустила мимо ушей Катины слова и в порыве радости шепнула: VII Хотя Екатерина Павловна и говорила, что не верит предсказаниям и пророчествам, однако упоминание тети Елены имени Андрея сильно поразило ее воображение.

Перебирая в памяти все мелочи ближайших дней, она убедилась, что, кроме Сережи, никто не знал об ее любви к Андрею Семеновичу, которая для нее самой была еще не вполне определенна. Екатерина Павловна забыла, что она сама, ходя по большой гостиной, призналась в своем чувстве отцу, и, перебрав все подходящие объяснения проницательности Елены Артуровны, она наконец бросила догадки, просто подумав: Не дружба, а какое-то странное влечение и связь тем не менее образовались между госпожой Ламбер и барышней Прозоровой.

Катеньку это томило и вместе с тем привлекало. Она стремилась к тетке — и ей было стыдно, как будто она участвовала в каком-то нехорошем секретном деле. Сережа из Москвы скоро вернулся, так же неожиданно вызванный, как и отосланный. В Москве ему решительно нечего было делать. Близких и знакомых у него там не было, старую столицу он не любил, и тем не менее возвращался он оттуда без особенной радости.

В первый же день приезда, разговаривая с сестрой, он говорил: Кажется, никто моим начальством этих старых дев не ставил, и если я исполню их желание, то только из любви к отцу, которого, опять-таки из любви к нему, и постараюсь освободить от их влияния. Отец, по-моему, стал гораздо спокойнее, он несколько утешился. А наша враждебность к ним, может быть, происходит только от нашего непонимания. Неужели за эти десять дней они оплели и тебя? Она мне сама сказала, чтоб я страшилась моей любви к.

Конечно, не то, что она сказала, потому что мало ли что болтают старые бабы, а то, что ты придаешь этому такое значение. Я купил в Москве удивительный чайник ему в подарок, ты не можешь себе представить, какая прелесть! Поверь, это скоро пройдет. Какая же ты эстетка и современная женщина, если будешь так распускать нюни?

Даю тебе слово, что все поверну по-своему. Катенька улыбнулась и ответила: Мы тоже слышали ведь, как один эстет и современный юноша ездил в Москву единственно потому, что этого пожелали две старые девы, которых он терпеть не. Чего я один не сделаю, то мы сделаем вдвоем.

Тут нечего разводить богадельню, тем более что дело касается не нас одних, а также и отца. Значит, союз на жизнь и на смерть. Но как ни бодрилась Екатерина Павловна, какая-то отрава в ней оставалась. Какая-то серая и липкая муть вошла в ее душу, и казалось временами необходимым встряхнуться, омыться в светлых и звонких струях всегда молодой жизни, отогнать от себя настойчивое воспоминание о белесоватых глазах, одутловатых бледных лицах и хромающей походке сестер Ламбер, об их странных, то нелепых, то таинственных словах, а может быть, отогнать и воспоминания об умершей — в пользу живущих людей, с румянцем на щеках, с подвижным, иногда жалким, иногда восхитительным телом, которые могут не отвлеченно чувствовать, страдать и любить.

Когда Екатерина Павловна бывала с братом или выходила на улицу, это чувство пробуждалось в ней с такою силой, что ей хотелось кричать, петь, целовать собственную руку, чтобы чувствовать теплую, милую кожу, а под нею красную кровь.

Но именно интенсивность, преувеличенность этих чувств и указывали на степень заражения Екатерины Павловны, потому что, едва она оставалась одна или видела перед собою тетю Елену или Софи, озирала комнаты, в которых веял теперь запах, будто проникавший с антресолей, запах затхлый и благочестивый, сходный с запахом не то ладана, не то непроветренной комнаты или старого серебра, тотчас же она чувствовала себя охваченной тягостной и сладкой полудремотой, в которой сердце бьется медленнее, мысли, чувства, желания ослабляются и тупеют и живешь как загипнотизированный, исполняя своими движениями волю и желания таинственных, страшных, дорогих и враждебных покойников.

VIII Снова янтари вечернего неба отразились в малиновых глазах Екатерины Павловны, когда они шли по пешеходной дорожке вдоль широкой проезжей аллеи. Справа была река, вся желтая, расходящаяся широкими, гладкими полосами от проезжавшей лодки. Слева же зеленел в тени пруд, казавшийся в полумраке темным и заглохшим; лягушки неистово квакали, отвечая робким трелям соловья.

Над ними шумел аэроплан, удаляясь к городу, подобно большой стрекозе с легким трепетом казавшихся прозрачными крыльев. Экипажи ехали медленно, будто похоронная процессия, и выехавшие на прогулку соблюдали молчание, делая вид, что они наслаждаются природой.

По лужайкам стлался уже туман, было сыро и светло, а одинокий фонарь далекой баржи мерцал топазом на бледном, как мозельвейн, небе. Но нужно признаться, что и Екатерина Павловна, и господин Зотов не обращали внимания на северную природу, которая сделала все усилия, дала все свои краски, чтобы явиться в своем томящем, хрупком и болезненном очаровании.

Один Сережа говорил, и то он не столько чувствовал томность этих золотых сумерек, сколько рассуждал, так сказать, в качестве официального ценителя. Екатерина Павловна и Андрей Семенович слушали его молча, а может быть, и совсем не слушали, потому что, когда он кончил, Катенька проговорила совсем не на тему очень обыкновенную, почти вульгарную фразу. Во-первых, Сережа уже сколько времени приехал, а во-вторых, вы и в его отсутствие могли бы заглянуть к нам, потому что без Сережи мне было еще скучнее.

Человек должен быть здоров, деятелен и весел, а все эти там настроения, тоска, безнадежные любви — по-моему, это просто болезни. От них нужно пить микстуру или прижигать их ляписом. Это, конечно, очень благоразумно и гигиенично, то, что вы говорите, но я сомневаюсь, чтобы это было вполне верно. Она шла теперь спиной к закату, уже померкшему, в белом узком платье, глаза ее казались черными, и было выражение большой усталости на ее бледном круглом лице. Во время пути она ни слова не сказала, даже не глядела на своих спутников.

Только когда они остановились на аллее, не доходя до моста, и Сережа отошел, чтобы помочь шоферу исправить машину, Катя, не меняя положения головы, сказала еле слышно: Зотов хотел было что-то сказать, но Катя остановила его ручкой. IX Андрея Семеновича очень удивило Катенькино признание. Он привык к ласковому и веселому отношению с ее стороны, она ему нравилась как человек и как девушка, но он никак не мог предполагать в ней особенных чувств к.

Это было для него ново, и он не знал, как поступать. Притом она первая ему призналась, и призналась как-то не радостно, не легко, и это его смущало и обязывало еще.

Он не чувствовал к ней страстной любви, но привык ее уважать и ясно понимал, что если тут возможны какие-либо чувства, то, конечно, из числа тех, которые развиваются спокойно и надежно и увенчиваются, говоря попросту, законным браком.

Тем более ему хотелось все обдумать и взвесить раньше, чем прийти к какому-либо решению. Он решил поговорить с Сережей, думая, что тот лучше знает сестру и может ему помочь не только советом, но и практически. Сергей Павлович выслушал внимательно то, что говорил ему Зотов, и под конец произнес: Конечно, я знаю, что сестра не кокетка и зря болтать не будет, но за последнее время она действительно так изменилась… Я совсем ее не узнаю, уж самый факт, что она первая тебе призналась, так не похож на нее… Но если все это дело моих почтенных тетушек, то им придется считаться со.

Все, что я могу сделать для тебя, это послать ее к тебе; поговори с нею сам, и там видно.

Тамбовский район, в пруду всплывает рыба

И действительно, когда через несколько минут Екатерина Павловна зашла в комнату брата, последний, воспользовавшись первым предлогом, оставил ее одну с Зотовым. Хотя Екатерина Павловна была несколько бледнее обыкновенного, но не казалась такою усталой и взволнованной, как в тот вечер на Елагином острове, и говорила она с обычною беззаботностью, пока Андрей Семенович, без видимой связи с предыдущим разговором, не сказал как будто бы совсем некстати: Катенька слегка нахмурилась, потом, покраснев, промолвила как бы небрежно: Я думала, что вы позабыли… Я тогда была в очень странном настроении.

Если вам угодно, я никогда не буду говорить об этом. Может быть, будь я в другом духе тогда, я бы их не сказала, а подождала первого шага с вашей стороны. Но это нисколько не лишает правдивости самые чувства. И потом, может быть, ждать от вас признаний совершенно бесполезно, так как я не знаю, какой ответ я найду в. Катенька кончила свою речь с улыбкой, будто говоря не о себе, а о чувствах посторонних людей, для нее довольно безразличных. Но Андрей Семенович, казалось, этого не замечал, потому что ответил с полной серьезностью: Катенька глянула на него, все еще улыбаясь, и сказала вбок, не поворачивая головы: Если только я сама кого-нибудь не полюблю.

Тогда, конечно, другое. Андрей Семенович вздохнул и начал печальным и глухим голосом: Ведь вы совсем не так легко думаете и чувствуете. Я вас достаточно видел, чтобы знать, насколько не идет к вам такая маска.

И принимаю ваш ответ. Андрей Семенович взял обе Катенькины руки, прижал их молча к губам, она же, наклонясь, поцеловала его в щеку; тогда он встал и, щелкнув каблуками, стал прощаться.

Екатерина Павловна не пошла его провожать, а осталась на том же диване, раскрасневшаяся, с опущенными глазами и легкой улыбкой на полуоткрытых губах. Посидев так некоторое время, она встала и прошептала: Но отчего так грустно?

Ветер с моря дул прямо в лицо, светило солнце, по реке двигались барки, и зелень Летнего сада направо еще не приняла темного цвета. Мысли Катеньки не сделались более ясными, но потеряли грустный оттенок. Ей казалось, что она успокоилась, но внешний ее вид нисколько на это не указывал. Так же горели щеки, улыбались губы, а малиновые глаза блестели более обычного. X На даче в Павловске, куда в первые летние дни переселились господа Прозоровы, уже не было внутренней лестницы, которая вела бы из помещения госпож Ламбер в кабинет Павла Ильича.

Обе тетушки помещались в нижнем этаже, там же, где жил и глава семьи, а верхний этаж был всецело предоставлен Катеньке и Сереже. Катерина Павловна не очень жалела, что они не отлетели этот год за границу, может быть, втайне желая не расставаться с Андреем Семеновичем Зотовым, ушедшим в Красносельский лагерь, может быть, не желая покидать отца, который не хотел уезжать дальше Павловска, а может быть, и вследствие продолжавшейся странной дружбы с тетей Нелли. Катенька реже, чем в городе, видела своего брата, который постоянно исчезал — то на скачки, то в Красное, то в Крым, то на Волгу.

Елена Артуровна охотно уводила племянницу из дому, где оставались вдвоем Павел Ильич и Софи. Возвращаясь из парка в тот час, когда небо снова начинало светлеть после краткой, белой ночи, они всегда находили Прозорова с свояченицей на балконе, мечтающих и молчаливых. Конечно, те просто ожидали возвращения с прогулки наших девиц — больше. А мечтательны и молчаливы были оттого, что кого же не заставит молчать и мечтать северная пронзительная ночь? И не было ничего удивительного, что голоса их звучали слабее, руки при пожатии были мягче, а глаза рассеянны сладкой рассеянностью.

Притом обе гуляющие сами были рассеянны и задумчивы, возвращаясь домой. В это время все в доме Прозоровых начали видеть сны, и, как это ни странно, первою из сновидиц оказалась Катенька. Был бессолнечный теплый лень, тихий дождь сонно стекал с крыши и белых тонких берез, рассаженных перед балконом; Павлу Ильичу нездоровилось, он ушел к себе после завтрака и прилег, тогда как тетя Софи читала около него английского Диккенса. Катенька стояла на верхнем балконе, опершись на перила, ни о чем не думая, слушая, как шелестел мелкий дождь и вздрагивали еще желто-зеленые листья.

Сережа был в Красном. Из комнаты послышались легкие хромающие шаги. Легкие шаги приблизились, легкая рука опустилась Катеньке на плечо, и знакомый голос с акцентом будто продышал ей в ухо: Что капля может знать и может ли подняться кверху?

Екатерина Павловна зажмурилась и слушала, не шевелясь. А голос над ухом все дышал: И что ей сделал бедный Андрей Семенович? Екатерина Павловна быстро обернулась, но никого не увидала. Лишь хлопнула балконная дверь, да через стекло мелькнула фигура в сером платье. А снизу Катю звал уже подлинный голос Елены Артуровны: Пройдем хотя бы до вокзала. В этом смысле встреча с Оденом, Элиотом или с Джоном Донном была для него важнее, чем встреча с Ахматовой.

А важна ему была эта встреча — как встреча с первым большим человеком, хранящим традиции прежней, добольшевистской, цивилизации. До нее, очевидно, такого беспримесного настоящего цивилизованного россиянина он просто не встречал. И мне кажется, Ахматова скорее сформировала и дисциплинировала его как личность, стала каким-то в этом смысле для него образцом.

В поэзии у Бродского есть прямые или, скорее, косвенные связи с Ахматовой, может быть, за счет какого-то незримого присутствия у раннего Бродского ленинградского антуража, столь значительную роль играющего именно у Ахматовой. Это единственное, как я думаю, что их роднит. У Бродского всегда, например, была тяга к гигантомании, к монументальности стихового потока, а ведь Ахматова до встречи с ним утверждала, что стихи должны быть короткие. А когда он потащил к ней свои большие стихи, она эту фразу перестала повторять и сделала для него исключение.

Это тоже немаловажно и знаменательно. Юрий Иваск рассказывал мне, что однажды он сказал Бродскому: Кстати, я почти не чувствую связи Бродского с Пушкиным — не по поэтике, а, главное, по духу, совершенно не чувствую.

Если взять все творчество Пушкина в целом, оно, несмотря на его петербургские поэмы, несет в себе органику средней полосы России. Может быть, благодаря образу Татьяны, благодаря Михайловскому, Болдину и. Это то, что у Пушкина очень сильно в духе его поэзии и чего совершенно нет у Иосифа. Пушкин чем дальше, тем больше, как мы знаем, приближался к почвенническому мировоззрению, то есть его развитие шло противоположно Бродскому.

Если Бродский далек от почвенничества, можно ли его считать одним из самых европейских русских поэтов? Или, как выразился George Steiner, самым латинским русским поэтом? Бродский по самой своей природе стихотворческой — монументалист. А монументализма вообще в русской поэзии XX века было. Русская поэзия скорее вырождалась в романс, во всяком случае, в лирику. Футуристы пытались сделать русскую поэзию монументальной, и как раз в этом сходство Бродского с футуристами.

Развод Владимира Кузьмина: Жена допекла артиста мистикой и вегетарианством

И этот монументализм он, конечно, находит в латинстве. Что касается того, что он самый европейский поэт, так это несомненно. Может быть, не столько среднеевропейский, сколько он связан с англосаксонской традицией, которой раньше у нас в таких количествах не было: В этом отношении Пушкин, да и Лермонтов гораздо более европейские поэты, чем Бродский. Помню, еще где-то в м году я сидел на кухне у Надежды Яковлевны Мандельштам.

Она была очень желчно настроена. И это было тогда, когда Америкой впрямую не пахло. Продуктивны ли его английские прививки русской поэзии и имеют ли их результаты будущее? Они, несомненно, продуктивны, хотя бы потому, что на них состоялось его собственное замечательное и оригинальное творчество, которое несравненно обогатило русскую поэзию XX века.

Представить себе ландшафт современной поэзии без Бродского невозможно. Он стоит в своем поколении особняком — не только по масштабам своего дарования, но и потому, что он вообще вывалился из традиционной эстетической сетки в какое-то новое измерение. В четвертом номере "Нового мира" за год напечатана статья покойного Анатолия Якобсона, в которой он написал, что Солженицын спас честь русской литературы, русской прозы.

Можно сказать, что после Ахматовой Бродский спас честь русской поэзии. А что касается того, получит ли его поэтика развитие в будущем, об этом сможет сказать только будущее. Я, например, совершенно в этом смысле не вижу, что мог бы брать Бродского. Он настолько специфичен, что не только метрика аналогичная, даже просто любая аналогичная нота, нота характера, нота тона — сразу выдает себя и превращает поэта, даже, может быть, и способного, в его эпигона.

Поговорим о центральных темах Бродского. Как вы понимаете его тему империи? Тема империи носит в русской поэзии, в русской культуре в целом совершенно определенный характер. Это сама по себе огромная тема и сам по себе огромный разговор.

В этом смысле империя Бродского — это не то же, что имперские представления позднего Пушкина или Гумилева. Для него империя, как мне кажется, образ бренного величия, а не империя, которая раньше связывалась с отечеством, с Россией, как у позднего Пушкина.

Но ведь это и метафора государства, взаимоотношения государства как с простым человеком, так и с художником. Мне кажется, хотя Бродский и подчеркнул в своей Нобелевской речи, что он человек сугубо частный, с другой стороны, он сам чувствует себя и "империей" [I: А как вы интерпретируете его тему "после концаособенно такой ее аспект, как после конца христианства? Вам, должно быть, чуждо так видеть мир?

Для позднего Бродского, который состоялся уже на Западе, христианство скорее культурологический феномен. И в этом смысле он говорит скорее о конце какого-то определенного культурологического феномена, что не имеет прямого отношения к христианству, а всего лишь к внешней христианской культуре, которая начала гибнуть еще с Возрождения, с тех времен, когда начала секуляризироваться. Мне кажется, что Бродский относится к христианству уважительно, но для него это не таинство.

И для него действительно мир может существовать и после христианства, как допустим, после атомной воины. Вам не кажется, что у него все темы пересекаются с одной из магистральных тем его поэзии — с темой времени? По мнению Бродского, мы не безоружны против разрушительного действия времени. У нас есть память, вера, культура[]. И веру он не исключает. Да, я считаю его религиозным поэтом. Он напрямую выходит к Творцу. Он ведет с Ним напряженный диалог, представляя Его совершенно по-своему.

Поэт такой величины, как Бродский, вообще не может быть атеистом, поскольку он испытывает такое сильное вдохновение, и оно спорадически длится уже столько лет. Он, несомненно, чувствует, что он сталкивается с чем-то сверхъестественным в этом смысле.

Каленов. ИСТОРИЯ ХАТУНСКОЙ ВОЛОСТИ

Через опыт ему дано метафизическое ощущение мира и ощущение Творца. И он постоянно ведет с Творцом своего рода тяжбу. Это один из главных сюжетов поэзии Бродского, так что, конечно, он поэт религиозный. В какой мере его муза послушна воле Божьей? Или она капризна и непокорна? Она амбивалентна и очень многосложна, его муза, в том смысле, что он может и так и.

Если, допустим, у Пушкина четко прослеживается линия от рококо, от кощунства, от Вольтера и Парни к христианству в его конкретной православной традиции, то у Бродского мы видим нечто скачкообразное. Он может написать замечательное "Сретенье" [Ч: Вот тут-то, мне думается, Бродскому иногда не хватает религиозной культуры, такта и вкуса.

Иногда ему кажется, что все позволено, и что вдохновение все покроет. Мы выяснили у знакомых пары. Променяла брак на Индию Недавно музыкант в соцсетях официально объявил о расставании с супругой: Вам надо сочувствовать или поздравлять? Мы приняли решение ничего не комментировать. Екатерина она родом из Елабуги уверяла, что будущего мужа ей нагадала родственница на картах, предсказав: И через некоторое время Екатерина встретила Кузьмина на отдыхе в Анапе, где выступал рокер.

Он пригласил Катю и ее родителей на свой концерт, ухаживал за девушкой под присмотром семьи. Влюбленные поженились в году, когда Кате исполнилось Она моложе Кузьмина на 27 лет. Моя работа, моя музыка для меня стояли на первом, и на втором, и на прочих местах. Остальное - примерно на десятом. Я думал, что хорошего семьянина из меня не получится. Но последние годы их брак стал трещать по швам. Поначалу ходили слухи, что молодой жене надоели алкогольные истории мужа.

Потом терпение стало лопаться уже у самого Кузьмина. Екатерина стала надолго улетать в Индию, посещать святые места, храмы, у нее появилась духовная наставница. А сейчас Катя и сама набрала учеников. В недавнем интервью Екатерина отмечала, что певец тоже увлекся индуизмом: На этой почве полностью отказался от мяса.

Накануне дня рождения Кузьмина 31 мая жена и вовсе как-то отрешенно реагировала на расспросы журналистов: У нас вообще близости давно. На гастроли я с ним устала ездить. Она изнуряет себя диетами, занимается йогой, сильно похудела.

Все это наскучило Владимиру. Он терпел, но устал. Так для нее лучше, она нашла себя, стала личностью! А до этого была просто моей женой. Напротив, рассказывала, что, когда познакомились, даже не узнала музыканта. Хотя ее мама была поклонницей Кузьмина А сам Вовка далек от всего мирского. Если он заторможен, не отвечает на вопросы, значит, в его голове рождается музыка, сочиняет.

Открывается в гостинице лифт, выходит Володя, смотрит на меня задумчиво и говорит: Через пару дней - та же картина. Выходит Володя, поднимает на меня глаза и произносит задумчиво, будто мы только что с ним говорили: Но Катя его понимала.

Музыкант с дочками Софией слеваНиколь в центре и Мартой справа. Сейчас рядом с Володей девушка Света, и у них все серьезно. Вообще к Володе очередь из таких девушек. Чем-то Света его зацепила. Новой избранницей рокера стала летняя Светлана из Калининграда на своей странице в сетях она представляется как Света Светлая.